Фото на память

Новый корпус НГУ...

...почти построили.
На летней сессии во внутреннем дворе будет отличный читальный зал с солярием.

Со слов Диканского, два старых корпуса вместе тянут ровно на те же 55000 м², что и один новый.
Он же говорил, что первые проекты предполагали витраж в башне. Для связи времён, да. Вот его жалко.


Collapse )

Ps. В какой-то момент в игравшей на открытии музыке удалось опознать тему из UFO:AI. Занятный выбор, но ректор ни под неё, ни под имперский марш не выходил. =)
И ведь что-то задумал...

Не одному же Шагрончику жаловаться?

Есть в мире наш любимый иБердск, с помощью которого можно вносить показания счётчиков.

До сих пор с ним всё было в порядке, пока внезапно:
— электроэнергия не начала измеряться в кубометрах;
— текстовое поле (то, где 8235 написано) не перестало быть редактируемым;
— ввод показаний не стал возможным только с помощью нажатия плюсика и минусика по бокам от счётчика;
— плюсик и минусик не стали менять показания ровно на одну единичку на один клик.

В общем, здравствуйте, меня зовут Антон, я кликнул 311 раз по одной кнопочке, и я хочу сломать клавиатуру, монитор и системный блок, с помощью которых эта фигня разработана, о голову ответственного разработчика.

Ps. Или это такая мера стимуляции людей к экономии электричества?

По чаю?

Бордюры–поребрики.

Прочитал очередной список на тему: «Бордюры–поребрики — а у нас в Сибири всё не так!», вспомнил историю из ещё общажной жизни.

Однажды я переехал из большой комнаты общаги в маленькую (и одиночную). Естественно, без ремонта не обойтись: побелка, поклейка обоев, покраска окна, все дела. Помимо прочего, нужно было покрасить изнутри встроенный шкаф. «Ну, что», — думаю. «Шкафчик маленький, закончу быстро, не буду респиратор надевать», — заполз внутрь и начал красить.
Маленький-то маленький. И замкнутый. И не вентилируемый. Так что через полчаса покраски я внезапно осознал, что мир играет новыми цветами, пол плавно раскачивается, а пить хочется со страшной силой.
Свернулся, оставил шкаф сохнуть и пошёл к товарищам трезветь. Зашёл к знакомому кузбассцу, поздоровался, приметил на столе кувшин с водой. Спрашиваю:
— Можно у тебя чашку попросить?
— Не вопрос, — отвечает тот и достаёт из тумбочки суповую тарелку.
— А ты уверен, что это — чашка, — неуверенно спрашиваю я. Я же помню, что неадекватен.
— Уверен, — отвечает тот без тени сомнения.
Я всё ещё помню, что неадекватен. Поэтому решаю не спорить. Чем, в общем-то, лишний раз подчёркиваю свою неадекватность. Наливаю из кувшина полтарелки воды и начинаю аккуратно пить её через край.
— А, так тебе кружка нужна? — удивлёно переспрашивает знакомый. — У нас в Кузне миски чашками называют, а кружки — кружками.

С этого одного раза я и приучился называть кружкой любую ёмкость для питья с ручкой вне зависимости от её размера, материала и изящности исполнения.
И ведь что-то задумал...

К 73 годовщине.

Последние несколько месяцев позволяют констатировать один факт.

Уйма людей совершенно не понимает, что подпадает под определение фашизма, а что — нет. С использованием в качестве ругательства проблем никаких нет (и, ей-богу, термин заслуживает свой статус ругательства); но в любом мало-мальски серьёзном разговоре выясняется, что для определения фашизма используется произвольный набор фактов, имевших место в Германии в 1933–1945 (и иногда в Италии в 1922–1943). Высказываний в духе: «Все фашисты носили штаны, а значит, кто носит штаны — тот фашист», — я (пока) не слышал, но пассаж: «Фашизм — это когда гражданские форму носят», — встречал. По поводу последнего примера отдельно негодую, вспоминая дедовскую фуражку водителя автобуса. =)

Мне-то что. Мне, честному коммунисту (ну, ладно, всего-навсего сочувствующему), просто. Мне ничего особенно придумывать не надо, у меня есть определение Георгия Димитрова. Должен отметить: и его сила, и его беда в том, что дано оно в 1933 году. Сила — в том, что оно написано ещё до того, как возникла необходимость что бы то ни было под него подгонять. Беда — спустя 80 лет вещи, которые казались очевидными, начали требовать объяснения.
Что ж, попробую прокомментировать. На абсолютную точность не претендую — излагаю только своё понимание.

Фашизм по Димитрову определяется сочетанием нескольких пунктов. Признаки любого из них можно найти почти в любой — за редкими исключениями — стране. В отдельных пунктах тоже нет ничего хорошего, но фашизм требует сочетания всех.

1. Власть финансового капитала.
Отдельно отмечу — не только его наличие, но именно власть. Иначе по этому пункту галочки бы пришлось ставить всем, кроме КНДР.
В переводе на современный язык пункт означает один из двух вариантов:
— олигархи впрямую стоят у власти;
(Здесь я передаю пламенный привет всем, кто пару лет назад мечтал протащить ё-олигарха Прохорова в президенты)
— государственная система построена так, что олигархи свободно покупают нужные им решения, а власти не могут с этим ничего поделать. Например, если президент страны ничего не может поделать с оружейным лобби. ;)
К слову, в рейхе имел место именно второй вариант: вспомните, хотя бы, хрестоматийные истории с «тиграми» и «пантерами».

2. Террористическая расправа над политическими оппонентами.
Здесь я преднамеренно для общности расширил определение с «рабочего класса и революционной части крестьянства и интеллигенции» до «политически оппонентов». В 1933 году на фоне Великой депрессии круг серьёзных политических оппонентов фашистских и близких к ним партий был весьма узок: кто не был коммунистом, числился в социал-демократах. И, как показала дальнейшая практика, зачищены были все, кто не примкнул.
Естественным образом под пункт безо всяких расширений подпадают события вроде «охоты на ведьм» в 50-х или стадион в Сантьяго в 1973. В расширенном случае ясные примеры можно найти в товарных количествах в арабских странах после тамошних революций.

3. Агрессивная внешняя политика.
Ненависть к другим народам, по моему мнению, логично включается в этот пункт как проявление агрессии для тех, у кого для этого нет военных сил. (У Германии в 1933-м, например, не было). Сил нет — а враги ищутся среди других стран.
В остальном с этим пунктом всё довольно ясно начиная, самое позднее, с 1999-го.

Собственно, всё.
Остаётся лишь отметить неотвратимость Девятого мая.